Два мальчика

«Сенюша, знаешь ли, покамест, как баранов,
Опять нас не погнали в класс,
Пойдем-ка да нарвем в саду себе каштанов!»
«Нет, Федя, те каштаны не про нас!
Хоть, кажется, они и недалёко,
Ты знаешь ведь, как дерево высоко:
Тебе, ни мне туда не влезть,
И нам каштанов тех не есть!»
«И, милой, да на что ж догадка!
Где силой взять нельзя, там надобна ухватка.
Я все придумал: погоди!
На ближний сук меня лишь подсади.
А там мы сами умудримся —
И досыта каштанов наедимся».
Вот к дереву друзья со всех несутся ног.
Тут Сеня помогать товарищу принялся,
Пыхтел, весь потом обливался
И Феде наконец вскарабкаться помог.
Взобрался Федя на приволье:
Как мышке в закроме, вверху ему раздолье!
Каштанов там не только всех не съесть, —
Не перечесть!
Найдется чем и поживиться,
И с другом поделиться.
Что ж! Сене от того прибыток вышел мал:
Он, бедный, на низу облизывал лишь губки;
Федюша сам вверху каштаны убирал,
А другу с дерева бросал одни скорлупки.
Видал Федюш на свете я,
Которым их друзья
Вскарабкаться наверх усердно помогали,
А после уж от них – скорлупки не видали!

Лев и мышь [126]

У Льва просила Мышь смиренно позволенья
Поблизости его в дупле завесть селенье
И так примолвила: «Хотя-де здесь, в лесах,
Ты и могуч и славен;
Хоть в силе Льву никто не равен
И рев один его на всех наводит страх;
Но будущее кто угадывать возьмется?
Как знать? кому в ком нyжда доведется?
И как я ни мала кажусь,
А может быть, подчас тебе и пригожусь».
«Ты! – вскрикнул Лев. – Ты, жалкое созданье!
За эти дерзкие слова
Ты стоишь смерти в наказанье,
Прочь, прочь отсель, пока жива —
Иль твоего не будет праху».
Тут Мышка бедная, не вспомняся от страху,
Со всех пустилась ног – простыл ее и след.
Льву даром не прошла, однако ж, гордость эта:
Отправяся искать добычи на обед,
Попался он в тенёта.
Без пользы сила в нем, напрасен рев и стон,
Как он ни рвался, ни метался,
Но все добычею охотника остался
И в клетке на показ народу увезен.
Про Мышку бедную тут поздно вспомнил он,
Что бы помочь она ему сумела,
Что сеть бы от ее зубов не уцелела
И что его своя кичливость съела.
Читатель, истину любя,
Примолвлю к басне я, и то не от себя —
Не попусту в народе говорится:
Не плюй в колодезь, пригодится
Воды напиться.

Кукушка и петух [127]

«Как, милый Петушок, поешь ты громко, важно!»
«А ты, Кукушечка, мой свет,
Как тянешь плавно и протяжно:
Во всем лесу у нас такой певицы нет!»
«Тебя, мой куманек, век слушать я готова».
«А ты, красавица, божусь,
Лишь только замолчишь, то жду я не дождусь,
Чтоб начала ты снова…
Отколь такой берется голосок?
И чист, и нежен, и высок!..
Да вы уж родом так: собою невелички,
А песни – что твой соловей!»
«Спасибо, кум; зато, по совести моей,
Поешь ты лучше райской птички,
На всех ссылаюсь в этом я».
Тут Воробей, случась, примолвил им: «Друзья!
Хоть вы охрипните, хваля друг дружку, —
Всё ваша музыка плоха!..»
За что же, не боясь греха,
Кукушка хвалит Петуха?
За то, что хвалит он Кукушку.

Вельможа [128]

Какой-то в древности Вельможа
С богато убранного ложа
Отправился в страну, где царствует Плутон [129] .
Сказать простее, – умер он;
И так, как встарь велось, в аду на суд явился.
Тотчас допрос ему: «Чем был ты? где родился?»
«Родился в Персии, а чином был сатрап;
Но так как, жи?вучи, я был здоровьем слаб,
То сам я областью не правил,
А все дела секретарю оставил».
«Что ж делал ты?» – «Пил, ел и спал
Да все подписывал, что он ни подавал».
«Скорей же в рай его!» – «Как! где же справедливость?» —
Меркурий [130] тут вскричал, забывши всю учтивость.
«Эх, братец! – отвечал Эак [131] . —
Не знаешь дела ты никак.
Не видишь разве ты? Покойник был дурак!
Что, если бы с такою властью
Взялся? он за дела, к несчастью, —
Ведь погубил бы целый край!..
И ты б там слёз не обобрался!
Затем-то и попал он в рай,
Что за дела не принимался».
Вчера я был в суде и видел там судью:
Ну, так и кажется, что быть ему в раю!
вернуться

126

На сходную тему написаны басни Эзопа («Лев и Мышь») и Лафонтена («Лев и Крысы»).

вернуться

127

Знакомый Крылова Н. М. Колмаков вспоминал: «Кукушка и Петух, выхваляющие себя в басне, изображают Н. И. Греча и друга его Ф. В. Булгарина. Лица сии в журналах тридцатых годов восхваляли друг друга до забвения или, как говорят, до бесчувствия. Объяснение это я слышал от самого И. А. Крылова».

вернуться

128

По поводу этой басни В. А. Оленина записала: "Цензура два года не разрешала печатать. На маскараде у вел. кн. Елены Павловны он (Крылов. – В. К.) испросил разрешение у самого государя Николая I". Там Крылов прочел стихотворение «По части кравческой, о царь, мне речь позволь…». Стихотворение очень понравилось Николаю I. Воспользовавшись этим, Крылов обратился к Бенкендорфу с просьбой доложить государю, что он желал бы прочесть вновь сочиненную басню. Николай I согласился, и Крылов прочел «Вельможу». Вся басня и особенно заключительные стихи так понравились царю, что он обнял автора и сказал: «Пиши, старик, пиши». Тут Крылов попросил разрешения о напечатании басни и получил его.

вернуться

129

Плутон – одно из имен Аида – владыки одноименного подземного царства и царства мертвых (гр. миф.).

вернуться

130

Меркурий – бог торговли, покровитель стад и пастухов, вестник богов (рим. миф., в гр. миф. – Гермес).

вернуться

131

Эак – легендарный основатель рода Эакидов; сын Зевса и Эгины; после смерти за благочестие и справедливость боги сделали Эака одним из трех судей в Аиде (гр. миф.); иносказательно – справедливый человек, справедливый судья.