Но не черты лица, а именно его выражение вызвали в ней странное чувство. Интересно, смотрел ли он когда-нибудь так хоть на одну женщину? Удалось ли кому-нибудь из них вызвать в нем такое сочетание пристального внимания и волнения? Да, но ей-то какое дело? Ведь она его едва знает, и у них нет почти ничего общего! Как можно увлечься человеком таких умственных способностей и необыкновенных качеств? Это же все равно, что искать близости с суперкомпьютером! И что с того, что он, несомненно, самый сексуально привлекательный мужчина, которого она когда-либо встречала? Это человек, который должен постоянно преодолевать новые препятствия, делать новые открытия. Любая женщина непременно надоест ему, и очень быстро. Нет, ей надо собраться и оградить себя от его чар, которые уже заметно ослабили ее защиту и заставили почувствовать себя смущенной и растерянной.

Несмотря на всю ее решимость, Келли все утро ловила себя на том, что ее взгляд, как и ее мысли, все время возвращается к этой тихой сосредоточенной фигуре, сидящей напротив. Кроме тех коротких моментов, когда он вставал проверить альтиметр или включить горелки, Ник был всецело поглощен своим занятием. Вместо того, чтобы заняться чтением, Келли все время прислушивалась к его бормотанию или торжествующему хмыканью время от времени, и оно вызывало в ней почти материнское умиление. В какой-то момент она сама не заметила, как полностью сдалась, отбросила книгу и улеглась на живот, положив голову на руки, чтобы просто смотреть на О'Брайена. И точно так же она не заметила, как ее глаза сами собой закрылись, и она погрузилась в спокойный сон.

Глава третья

Когда Келли открыла глаза, то увидела О'Брайена, тихо сидящего напротив и любующегося ею. Его ручка и бумага были отложены.

— Привет, — негромко сказал он. — Как хорошо, что ты проснулась, а то я уже чувствовал себя одиноко. — Он лениво потянулся. — А как насчет обеда? Ты целый день не ела, но я решил, что тебе сейчас важнее отдых, ведь ты почти не спала прошлой ночью, только подремала в самолете.

— Я не могу нормально спать в самолетах, — сказала Келли. Зевая, она села и провела рукой по спутанным волосам. — Хотя к шарам это, по всей вероятности, не относится. Тебя как будто укачивают в колыбели. Как долго я спала?

— Всю вторую половину дня. — О'Брайен потянулся за корзиной для продуктов, стоящей около горелок. — Сейчас уже вечер, поэтому я тебя и разбудил. Было бы жалко пропустить закат. Здесь, на высоте, это замечательное зрелище. — Он протянул ей завернутый в фольгу бутерброд и налил кофе в бумажный стаканчик. — Добавить молока?

Она отрицательно покачала головой и с благодарностью взяла теплый стаканчик замерзшими руками. С наступлением вечера воздух заметно похолодел, и она начинала чувствовать это даже в своей куртке. Кофе был горячим, крепким и ароматным, так что Келли прислонилась к стенке гондолы и довольно вздохнула.

С наслаждением жуя бутерброд с ветчиной и сыром, она спросила:

— Ну как, ты закончил свою головоломку? Ник покачал головой.

— Нет еще. Но мне кажется, что я нашел ключ. — Он пожал плечами. — Главное — найти ключ, а потом уже все просто. Завтра я все расшифрую. — Он отпил кофе. — Стоит найти ключ, и все это уже теряет для меня интерес. — В сгущающихся сумерках его глаза казались странно усталыми. Усталыми и немного одинокими.

Келли почувствовала легкую дрожь и поспешно опустила взгляд.

— Это плохо, — сказала она как можно беззаботнее. — Теперь тебе придется искать новое развлечение. — Она заметила, что он не взял бутерброд, и спросила: — А почему ты не ешь? Неужели совсем не проголодался?

Он покачал головой.

— Я уже поел, пока ты спала. — В его глазах появился веселый блеск. — Надо же было чем-то отвлечь себя, пока ты тут крутилась и вертелась. Ты знаешь, что во сне издаешь очень сексуальные звуки?

Келли возмущенно уставилась на него.

— Ты что, хочешь сказать, что я храплю? — грозно спросила она, доедая бутерброд и скатывая фольгу в блестящий шарик. — Очень невоспитанно смотреть на спящих!

Ник ухмыльнулся.

— Я не говорил, что ты храпишь. Это нечто вроде удовлетворенного урчания. Я нахожу это очень эротичным. — Он допил кофе и смял свой стаканчик. — Но ты права. Нельзя было подглядывать, когда ты была так беззащитна. — Он опять улыбнулся. — А что, если я предложу теперь поменяться ролями?

Келли невольно улыбнулась.

— Ты совершенно невозможен, Ник О'Брайен, — строго сказала она, укоризненно покачивая головой. — Тебе скоро наскучит тратить на меня свое неотразимое обаяние. Понимаю, что я в данный момент единственная доступная женщина, но я далеко не Мария Домингес.

Лицо Ника потемнело, и он нетерпеливым жестом швырнул стаканчик в корзинку.

— Да у тебя просто пунктик насчет этой женщины, — хмуро сказал он. — Я же сказал, она меня вообще не интересует.

— Я нисколько в этом не сомневаюсь, — сдержанно заметила Келли. — Любая женщина вряд ли заинтересует тебя надолго. — Она допила кофе и аккуратно поставила стаканчик на пол. — С моей стороны было бы глупо сомневаться в этом, после того, как я собрала на тебя такое досье, что сам Казанова устыдился бы.

— К черту твое досье! — воскликнул О'Брайен с неожиданной для Келли резкостью. Он захлопнул корзинку для еды и отпихнул ее в сторону. — Какое отношение оно имеет к нам?

— Как какое? — Келли удивленно подняла брови. — А ты не думаешь, что меня не очень-то привлекает быть одной из строчек в твоем списке, Ник? Не думаю, что мое эго это позволит.

О'Брайен цинично скривил губы.

— Ну конечно, понимаю. Совсем забыл, ведь ты привыкла, чтобы твои поклонники танцевали по твоей указке. Ты сама выбираешь, кого любить, а кого бросить.

— Это неправда! — с горячностью возразила Келли. — Это у тебя, возможно, есть время для таких игр, но не у меня. Если хочешь знать, я слишком серьезно отношусь к работе.

— Ты уж прости мое недоверие, но я знаком с тобой всего один день, а уже столкнулся с двумя из твоих почитателей. Да тебя бы вообще здесь не было, если бы меня не возмутили донжуанские условия пари, которые твой издатель тебе поставил! Я бы сказал, что мы как раз одного поля ягоды, в том, что касается личной жизни.

Мак — Дон-Жуан? Это было так же смешно, как и его представление о ее похождениях.

— Ты всегда приходишь к ни на чем не основанным заключениям? — Она сердито подняла подбородок. — Лучше оставим эту тему. Это в любом случае не актуально. Мы оба знаем, что единственная причина, по которой ты меня сюда взял, это мой шантаж.

Ник откровенно расхохотался.

— Черта с два, дорогая моя! Чтобы ты знала: деятели из правительства умоляли корпорацию О'Брайена, чтобы им позволили первыми получить новую модель, сошедшую с конвейера. Даже и думать нечего, чтобы они отказались от контракта из-за моей интрижки с Марией.

Зеленые глаза Келли изумленно расширились.

— Так почему же ты позволил мне думать, что это я заставила тебя согласиться? И почему же тогда я здесь?

Ник нахмурился.

— Сам не знаю, — проворчал он, и в его глазах она уловила гнев и какое-то чувство, заставившее ее вспыхнуть. — Мне совсем не нравится, до какого состояния ты меня доводишь, Кудряшка. Как только я тебя увидел, я мечтал затащить тебя в постель и не выпускать оттуда неделю. Ни одна другая женщина не зажигала меня так. — Он секунду помолчал. — Если бы дело ограничивалось только этим, то мы оба были бы сейчас вполне удовлетворены. Но все гораздо сложнее, черт возьми! Ты вызываешь во мне такие чувства, к которым я совершенно не привык! Я никогда не ощущал такого стремления к полному обладанию, стремления защищать и оберегать, такую бешеную ревность — и все это одновременно. Меня вполне устраивала моя жизнь — до появления в ней некоей зеленоглазой блондинки!

— Ну, я уверена, что это все ненадолго. Через неделю ты вообще забудешь мое имя. — Интересно, почему слова О'Брайена так задели ее? Понятно, что он не привык к серьезным отношениям и не стремится к ним. Разве не то же самое она совсем недавно говорила себе? Келли заморгала, почувствовав подступивший к горлу ком. Еще не хватало расплакаться у него на глазах!

×