Несколько усиков нерешительно змеятся в нашу сторону с потолка, но Полковник с легкостью шинкует их на части силовым мечом. Медленно, но устойчиво мы продвигаемся вперед, бог-растение отступает перед нашей свирепой атакой, затягиваясь позади нас, но слишком далеко, чтобы представлять опасность. Я точно не понимаю, откуда знаю, но бог-растение, казалось, становится все более и более отчаявшимся, есть что-то в не слаженной манере, с которой оно бросает на нас кусающуюся листву, что-то такое в постепенно желтеющей, болезненного цвета листве. Мы продолжаем давить, позволяя работать огнеметам.

Воздух наполняется гарью и дымом горящей растительности, и пока я тащусь за командой с огнеметами, я задыхаюсь, резко колет в глазах. Франкс начинает так сильно кашлять, что Пол и один из его бойцов снова взваливают его на себя. Зеленый свет, окрашенный внезапными порывами красного и желтого от огнеметов, так же выворачивает меня. Казалось, прошло полжизни, пока мы проталкиваемся вперед из глубин бога-растения, отбиваясь от его все слабеющих атак. Я ощущаю, как начала подниматься земля, и осознаю, что мы подошли к хребту. Я удивлен, насколько далеко разрослось это существо, как долго мы блуждали внутри него, не видя опасности, покуда подходили ближе и ближе к его центру, откуда, по его мнению, мы никогда не должны были выбраться.

Оно было шокировано тем, что мы выбрались на чистую скалу хребта. Оглянувшись, я вижу, как спотыкаются остальные, некоторые разворачиваются и залпами отгоняют обратно ползущие в нашу сторону чужеродные конечности. Задыхаясь и ругаясь, мы тащимся по каменистому склону. Вокруг нет растительности, она явно поглощена богом-растением для своего размещения.

Через несколько минут мы достаточно далеко, на полпути к вершине хребта, все пошло намного легче без изогнутых внешних стенок бога-растения, которые заманивали нас в ловушку и уводили в разных направлениях. Я разворачиваюсь и наблюдаю, как сжимается бог-растение. Его внешние стенки стали болезненно-желтого цвета, словно трава в засуху. Наш путь отступления оставил обнаженную, серую грязь, лишенную всех питательных веществ.

— Сержант Пол, — я слышу, как за спиной произносит Полковник, пока я сам продолжаю пялиться на чудовищное растение, — скажи своему комм-оператору, вызвать шаттл и прикажи начать бомбардировку этого… существа.

Впервые я слышу, как Полковник почти не смог подобрать слов. Отвернув взгляд от странной твари, я проталкиваюсь еще чуть выше по гряде и встаю рядом с Полковником. Там же стоит Хопкинс, кровь сочится из пореза над его правым глазом.

— Что ж, это было что-то, — пыхтит лейтенант, глядя с изумлением на бога-растение.

— Что это была за херь? — спрашивает Франкс, изнуренно шлепаясь на лужайку с грязью передо мной. Остальные падают вокруг нас и безучастно пялятся в небеса. Некоторые падают на колени, сжав руки перед собой, пока возносят благодарность Императору. Полковник шагает вперед, пристально глядя на бога-растение.

— Что бы это ни было, — говорит он с некоторым удовлетворением в голосе, — вскоре оно будет мертво. Я склоняюсь запросить вирусную бомбардировку всего этого мира, только чтобы быть уверенным в этом.

— Что вы сделали там, сэр? — спрашивает Хопкинс, осторожно прикладывая манжету к порезу на лбу.

— Засунул фраг-гранату, — отвечает Полковник, отрывая взгляд от зрелища и глядя на лейтенанта, — я слышал истории о таких симбиотических существах, хотя ни разу не слышал, чтобы они принимали форму растения. Они лежат в спячке веками, возможно, даже тысячелетиями, пока не поймают чужеродный разум. Они формируют связь со своей жертвой, каким-то образом используя свой интеллект. Капитан Непетин, кажется, как раз был проводником такой связи, так что я взорвал его осколочной гранатой. Я думаю, мы были в самом его центре и нанесли значительные повреждения.

Он смотрит на всех нас, после чего приковывает свой взгляд ко мне.

— Те, кто остались там, были слабы, — сурово заявляет он, — сдаться перед чужеродным воздействием — один из величайших актов предательства против Императора. Запомните это хорошенько.

Я не забуду, насколько я близок к тому, чтобы высказаться, но молчу.

С ХОРОШИМ настроением я смотрю через иллюминатор шаттла, пока мы с ревом возносимся в небеса Ложной Надежды. Через него я вижу бушующее пламя, захватившее сотни квадратных километров джунглей. Еще одна яркая вспышка бьет в землю с орбиты, когда наш транспортный корабль "Гордость Лота" дает еще один залп своим плазма-драйвером в бога-растение.

— Гори, ты, инопланетный кусок дерьма, — шепчу я, задевая свежую коросту на шее, — гори!

Глава третья

Плохая посадка

Обстановка в камере напряжена сильнее, чем обычно. Всех потрясло то, что случилось на Ложной Надежде, воспоминания о том, как наших приятелей из "Последнего шанса" сожрало бог-растение, еще свежи. Что было еще хуже, мы не видели Полковника последние три недели. Судя по разговорам матросов, он, кажется, забрав с собой Хопкинса, улетел на быстром транспортнике через два дня после того, как мы покинули орбиту Ложной Надежды.

Не желая думать о будущем, намереваясь оставить прошлое позади, я постарался забыться в повседневной тяжелой работе. Мне пришлось снова реорганизовать бойцов, нас осталось только сорок семь. Я создал специальное командное отделение из Франкса, Кронина, Гаппо, Линскрага, Бекбауэра и Фредерикса. Остальных организовал в четыре отделения с Полом, Дональсоном, Джорретом и Славини в качестве сержантов. К этому времени все стали достаточно неустойчивы, и мне нужны были холодные головы для руководства, если я собирался выжить во всем этом безобразии. С учетом того, что нас было меньше пятидесяти, мы даже не представляли собой взвода, не говоря уже даже о роте. По команде плавало невысказанное ощущение, что конец наш очень близок. Примерно три тысячи девятьсот пятьдесят штрафников "Последнего шанса" умерли за последние два с половиной года, так что я не понимаю, как сорок семь из оставшихся переживут следующую битву. Даже если Полковник вернется.

Мысль о том, что он может не вернуться, тоже была далеко не оптимистичной, и я не могу расстаться с ощущением, что он нас бросил. Нас было слишком мало, чтобы сделать что-то полезное, вот что я думаю. Я имею в виду, учитывая, что Департаменто Муниторум мог набрать полки из тысяч бойцов, тогда что могли сделать четыре десятка штрафников? Из сплетен матросов, я так же узнал, что мы направляемся в систему Гипернол для пополнения припасов. На первый взгляд, казалось, ничего необычного. С другой стороны, я мог вспомнить некоторых людей, уже мертвых, которых призывали из штрафной колонии в системе Гипернол. Полковник свалил, и мы летим в штрафную колонию — совпадение? Я так не думаю. Он оставит нас там гнить, я уверен в этом.

И я не один, кто может сложить дважды два. Как всегда, Франкс и Гаппо сидели рядом со мной во время торжественного пожирания "гудрона" во время обеда, прошло уже несколько циклов, после того как мы опять прыгнули в варп, около трех недель с тех пор, как покинули Ложную Надежду.

— Не верю, что это все, — яростно возражает Франкс, после инфекции на мире-смерти его голос стал хрипящим шепотом. — Четыре тысячи бойцов умерло, все закончилось? Ну, просто вот так? В этом нет смысла. Что мы сделали? Подрались в кучке войн, многие умерли, но мы ничего не добились. Не могу поверить, что это конец.

— Ты думаешь, что есть какой-то больший план? — смеется Гаппо. — Не будь таким наивным! Мы просто мясо в Имперской мясорубке, не более.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я бывшего проповедника, взволнованный его словами.

— Сидя в тюремном скитальце или на какой-то штрафной колонии мы просто мертвый груз, трупы, свисающие с тела человечества, — отвечает он после секунд обдумывания, — мы все преступники, согласно Полковнику, которые потеряли свои шансы служить Империуму. Не важно, живы мы или сдохли, покуда мы делаем что-то полезное. Так что они дают нам пушки, привозят на войну и позволяют бросаться на противника.