Тот стал неотъемлемой частью ее жизни как раз в период, когда ей так необходим был кто-то рядом. Целый год она чувствовала себя человеком, и этого оказалось достаточно, чтобы набраться сил для освобождения от тяжкой, властной опеки отца. Но год прошел, Джек исчез из ее жизни, и она снова осталась одна. Конечно, его уход не стал для нее неожиданностью. С самой первой встречи Джек не делал секрета из того, что в день, когда ему стукнет восемнадцать, он навсегда покинет Карлайл. И ясно дал понять: никогда больше — ни через миллион лет, ни через миллиард — ноги его не будет ни в одном из тех мест, где его принуждали жить в детстве.

И она нисколько не сомневалась: Джек сдержит свой обет. Но она полагала, что и ее заберет с собой. Или вернется за ней, когда ей исполнится восемнадцать. И уж конечно, придет попрощаться.

Ни одна из этих надежд не сбылась. Тогда ей удалось убедить себя, что она готова была к исчезновению Джека, и кое-как сумела пережить эту болезненную потерю. Он успел заразить ее решимостью выжить и даже преуспеть в любых обстоятельствах, и она пошла вперед одна.

И вот Джек вернулся — взрослым, свободным, уверенным в себе мужчиной, явно достигшим успеха. Дерзкость, колючесть исчезли, но за внешним спокойствием чувствуется клокочущая ярость. Несомненно, деньги, перспективы на будущее — все это для него уже не предмет забот. Но ведь есть в жизни и другое…

— Я пробуду здесь недолго, — ответил наконец Джек на ее предложение посвятить воспоминаниям несколько вечеров.

— И все же — зачем ты вернулся? — настойчиво повторила она. — Не думаешь же ты в самом деле, будто я поверю, что, кроме как со мной, тебе не с кем поговорить и ты вернулся сюда потому, что я все еще живу в Карлайле.

— По правде, так я этим очень удивлен. — Он снова уклонился от ответа.

— Это мой дом. — Она пожала плечами. — Здесь я выросла. Здесь работаю, здесь меня знают. Есть даже друзья. Мне нравится жить в Карлайле. Несмотря… несмотря ни на что.

— А как сейчас твой отец? Да, это Джек — всегда переходит прямо к делу.

— Мы с ним мало видимся. Как-то не стремимся.

— Почему?

— Ты-то должен понимать.

— Я думал, вы с ним выяснили отношения, раз и навсегда.

— Да нет, — нахмурилась она.

Джек кивнул, словно нисколько не удивленный. Затянувшееся молчание стало буквально осязаемым. Опять они только смотрят друг на друга. А им обоим есть о чем рассказать.

— Джек, — не выдержала Джорджия, — все-таки я еще раз спрошу: зачем ты вернулся в Карлайл?

Ей показалось, он поколебался, прежде чем ответить:

— У меня здесь есть дело.

Она наклонила голову, но в груди ледяным клубком сворачивалась обида. Значит, все-таки не из-за нее…

— Какое?

— Долгая история. Но Карлайл, естественно, напомнил мне о тебе. Потом… я получил известие о брате и сестре… — Джек глубоко вздохнул. — Хотел встретиться с тобой, Джо, давно хотел.

«Джо»… Только Джек называл ее этим ласковым именем. Услышав его впервые за двадцать лет, Джорджия едва не разревелась, поспешно отвернулась и, пробормотав что-то насчет кофе, удалилась на Кухню. К несчастью, в ее небольшом доме кухня, по сути, лишь часть гостиной, и скрыться от взгляда Джека ей не удастся.

— Последние несколько дней я много думал о тебе. Мне нужно было с кем-нибудь поговорить, а ты единственная, перед кем я открывался до конца, понимаешь?

Не поворачиваясь к нему, она стала наполнять кофеварку ароматным порошком.

— Я… дело в том… — Он осекся. Но Джорджия успела уловить тревогу в его голосе. Больше на кухне делать нечего, надо возвращаться в гостиную. Джек отошел от окна, стоит там, где только что стояла она сама.

— Может, сядешь? — Она показала ему на диван, но он только помотал головой, и она уселась одна. — Что случилось?

Вместо ответа Джек подошел к стулу, где лежала его куртка, достал из внутреннего кармана конверт, вернулся, все так же не произнося ни слова, и протянул его. Изумленно взглянув на Джека, она взяла конверт.

— Прочти, — тихо промолвил Джек.

Она пробежала взглядом по вашингтонскому адресу — судя по всему, какое-то частное сыскное агентство — и, смущенная, вопросительно подняла глаза. Он молча кивнул, и она вынула письмо.

«Уважаемый мистер Маккормик!

Я представляю брата и сестру, бывших Стивена и Шарлотту Маккормик, уроженцев Ричмонда, штат Вирджиния, в настоящее время Спенсера Мельбурна и Люси Кейни, проживающих в Вашингтоне, округ Колумбия, и Арлингтоне, штат Вирджиния. Они ведут поиски своего старшего брата, Джека Уильяма Маккормика, с которым были разлучены более тридцати лет назад. Проведенное расследование дает мне все основания полагать, что вы и есть этот брат…»

— О, Джек! — воскликнула она, отрываясь от письма. — Ты нашел их!

— Нет, это они нашли меня. Джорджия прочла письмо до конца. Она понимала, что это значит для Джека.

— Ты уже связался с ними?

— Нет еще.

— Почему?

— Я пока не готов.

— Но, Джек…

Он беспокойно заходил по комнате и вдруг почти упал на диван рядом с ней, словно ноги больше не держали его. Откинул голову на спинку, невидящим взором уставился в потолок и тяжко вздохнул.

— Помнишь, я говорил тебе, что в тот день, когда в приюте меня разлучили со Стиви и Шарли, я дал себе клятву?

У Джорджии защемило сердце при воспоминании об этой клятве, данной себе маленьким мальчиком.

— Да, ты поклялся, что обязательно отыщешь их и вы трое снова станете одной семьей.

— И я дал себе слово, что буду заботиться о них. — Джек яростно тряхнул головой. — И никто не сможет больше отнять их у меня. Никогда!

Впервые с момента их встречи после более чем двадцатилетней разлуки Джорджия явственно увидела в этом Джеке Маккормике того семнадцатилетнего парня, которого знала когда-то: по-прежнему напуганного, неуверенного в себе, не доверяющего целому миру. И печально улыбнулась, недоумевая: почему это удивляет ее? Столько лет она сама хозяйка своей жизни, но ведь и в ней жива частица той затравленной девочки, какой она была до знакомства с Джеком.

— Джек, но ведь двойняшкам сейчас за тридцать…

— Тридцать пять, — вставил он.

— Уже много лет они могут сами заботиться о себе. И никто теперь не отнимет их у тебя. Они давно совершеннолетние и могут делать все, что заблагорассудится.

— А может быть, им плохо. Может быть, нужна помощь, забота. Черт побери, посмотри, что сталось со мной!

— Ну, если эта шикарная заморская карета, на которой ты прибыл, — показатель, то, по-моему, ты добился в жизни успеха.

Он посмотрел ей прямо в лицо — глаза его гневно вспыхнули — и тихо произнес:

— Успех — понятие относительное. Ты и представить не можешь, через что мне пришлось пройти ради этого. Я лично должен убедиться, что с двойняшками все в порядке. А что, если их постоянно швыряли из одного места в другое, как меня? Или они попали к людям, которым на них наплевать, — как у меня было. Что угодно могло произойти… — Порывисто вскочив, он опять принялся мерить комнату большими шагами.

Джорджия молча следила за ним — пусть немного остынет. Странно, как просто оба они вернулись к прежним ролям: он — заведенного, озабоченного рассказчика, она — готовой выслушать утешительницы.

— Теперь у них другие имена, — начала она, решив, что Джек уже успокоился. — Значит, их воспитывали приемные родители. Жизнь их, возможно, сложилась неплохо. Из того, что так обошлись с тобой, еще не следует…

— Они оказались оторванными от семьи, — снова заговорил Джек, останавливаясь прямо перед ней. — Оторванными от меня! Жизнь их сложилась бы лучше, если б мы все были вместе.

— Тебе следует ответить, — не стала спорить Джорджия. — И встретиться с ними. Как можно скорее.

— Встречусь. Но не сейчас. Я не готов. И мне надо кое-что сделать. Выполнить одно данное себе обещание. Лишь после этого я смогу им ответить.

— Какое обещание?

Джек встретился с ней взглядом, и в глазах его засверкали грозовые молнии, но он безмолвствовал. Она открыла было рот, собираясь еще что-то посоветовать, но остановилась. Несомненно, Джек хорошо все обдумал и никакие ее слова не заставят его изменить решение. Аккуратно сложив письмо, она убрала его в конверт и протянула ему. Он молча взял конверт и водворил в карман куртки. Засвистела кофеварка, Джорджия пошла на кухню, налила две чашки. Устроившись на диване рядом с Джеком, искоса взглянула на него, все еще не в силах поверить, что это он, что он рядом и говорит так, словно и не прошло двадцати трех лет с их последней встречи. Джек сидел отвернувшись к окну, видимо поглощенный размышлениями о родных, — самое время рассмотреть его повнимательнее.

×