Александра Егорушкина

Настоящая принцесса и Летучий Корабль

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес ( www.litres.ru )

Пролог,

в котором Лиза смотрится в зеркало

Лиза, поджав губы, вертелась перед Бабушкиным трюмо. В чем же дело? В веснушках? Нос крупноват? С ногами что-то не так? Она чуть приподняла подол. Ноги как ноги… Потом, в этом платье их не видно толком… Может быть, в этом все дело? Или все-таки рост? Проклятый рост…

И ведь расскажешь кому-нибудь – засмеют. А обидно было до слез.

На дискотеке по случаю окончания шестого класса ее никто так и не пригласил потанцевать.

– Подумаешь, дискотека! – сказала Лиза своему рыжему отражению, чтобы не расплакаться. – Тоже, выдумала себе несчастье! – добавила она строгим Бабушкиным голосом. – И вообще, настоящие принцессы, наверно, на дискотеки не ходят! Или ходят? Вот в Радинглене в День Королевского Кота будет большой карнавал, это другое дело!

Но отражение ничего не желало слушать: оно обиженно скривилось и жалобно заморгало.

– Но-но-но! – дрожащим голосом сказала себе Лиза.

Потом отвернулась и зашмыгала носом.

Она представила себе, что скажет Бабушка.

Бабушка скажет, что не в красоте счастье.

Бабушка скажет, что настоящих принцесс не волнуют подобные пустяки.

Бабушка скажет «Они ничего не понимают».

А ведь всех прочих приглашали! Вон Юля Южина, главная отличница и первая красавица, прямо была нарасхват!

Внизу скрипнула парадная дверь и послышались очень легкие и очень знакомые шаги. С четвертого этажа такое, конечно, расслышать можно только волшебным слухом. «Ты можешь слышать то, чего другие не слышат», – сказал однажды Лизе Филин, учитель музыки. Это было недавно, в ноябре, и с этого-то все и началось. Лиза слышала, как тает снег и как растет трава и еще множество других удивительных звуков. К тому же этот слух можно было включать и выключать, а то бы играть на скрипке, наверное, совсем бы не получалось. И спать тоже…

А шаги все приближались, и Лиза помчалась открывать дверь, не дожидаясь звонка и позабыв все свои горести. Бывают люди, которые никогда не появляются не вовремя, точнее, появляются всегда вовремя просто потому, что их всегда немножечко ждешь, и король Радингленский был как раз из их числа.

Глава 1,

в которой Филин сердится, а король Радингленский чинит электричество.

В тот же день, но несколько раньше, король Радингленский Инго Четвертый и Филин, придворный маг, сидели на нагретом жарким июньским солнцем ковре и наводили порядок в среднем ящике громадного письменного стола. Когда-то это был стол Филина, и стоял он в комнате придворного волшебника, а комната располагалась на вершине самой высокой из дворцовых башен. Когда умеешь превращаться в птицу, можно входить через окно в десятках метров над землей – никто и не узнает. Теперь здесь обитал Инго. Башня ему нравилась, потому что тут король мог побыть в блаженном одиночестве. Мало кто из придворных потащится по крутой лестнице в семьсот тридцать девять ступенек узнавать, не угодно ли чего Его величеству. А еще из круглого окна были видны крыши Радинглена и далекая гавань. Правда, Инго не слишком часто бывал в собственных покоях. Вот и до стола руки дошли только сейчас.

– Ого, а это что такое? – спросил король, разглядывая обтянутую бархатом коробочку.

– Открывается вот тут, – Филин щелкнул крышкой. – Амберхавенский янтарь.

– В Северном море же нет янтаря, – удивился Инго.

– Как видишь, есть.

На полу уже лежало несколько потрепанных записных книжек, толстая тетрадь в голубой обложке, жестянка из-под леденцов, горсточка карандашных огрызков, маленький фарфоровый совенок с круглыми глазами, калейдоскоп в мизинец длиной и много чего еще. На каждую вещь у Филина находилась своя история.

– Глядите, Филин, тут какой-то альбом… – Инго потянулся и выдвинул следующий ящик.

– Ничего себе! Это, между прочим, мой университетский выпуск. Ну и ну… А я гадал, куда он делся, дома все перерыл…

– О, футляр для очков. Ваш?

– Мой, спасибо… И очки целы… Будут запасные. – Филин открыл футляр. На ладонь выкатился маленький серебряный бубенчик.

– Вот это да, – тихо сказал волшебник и поднялся на ноги. Он позвенел бубенчиком над ухом – раз, другой, третий. И помрачнел.

Инго осторожно взял бубенчик и повертел его в пальцах. Вещица тихо позвякивала. С одной стороны была выгравирована крошечная длинноклювая птица.

– Знаешь, что это? – тихо спросил волшебник. – Не знаешь, конечно… Их делают в Амберхавене, на Магическом факультете. Полезнейшая вещь. – Услышав слишком хорошо знакомое слово «Амберхавен», Инго сжал губы. – Если кто-нибудь подарит тебе такую вещицу, стоит в нее позвонить – и даритель тут же откликнется – телепатически. Хоть с края света. Теперь это просто бубенчик. Возьми, может, Лизавете понравится. – Филин помолчал. – Мне эту штучку подарил мой друг и однокурсник по имени Коракс.

– Молчит? – спросил Инго.

– Молчит, – подтвердил волшебник. – А молчат в таких случаях только мертвые. Эх, Коракс… Он умел в ворона превращаться, мы иногда летали вместе.

– А давно…

– Почти тринадцать, – невесело отозвался Филин. – Наверно, он тогда и погиб. Я так и думал, да и в Амберхавене этой весной мне сказали, что никто ничего о нем с тех пор не слышал… Да, – Филин положил бубенчик на ладонь Инго и отдернул руку, будто холодное серебро жглось. – Знаешь, я, оказывается, все это время надеялся, что ошибаюсь. Эх…

– Я о нем от вас никогда не слышал.

– Мы в последнее время почти не разговаривали, – объяснил Филин. – Мы ведь были очень дружны, а потом у него в голове завелась странная идея. Хотя и не новая – что добро должно быть с вот такими кулаками.

Инго слушал молча. Будь тут Лиза, она различила бы, что молчание это звенит от напряжения.

– …Ко всеобщему удивлению, Коракс связался с одной скверной магической компанией. Водились у нас в Университете и такие. Кроме меня, о его планах никто ничего не знал. Я его отговаривал, да куда там! Кораксу захотелось подвигов – внедриться в какой-нибудь черный орден изнутри и разбить в пух и прах во имя всеобщего блага. А для этого нужно втереться в доверие, чтобы считали за своего, иначе никак… Поначалу Коракс охотно делился со мной этими замыслами, но вскоре я уже не понимал, зачем он затеял такую авантюру – из добрых побуждений, из честолюбия или все же из жажды власти любой ценой. Я перестал ему верить, и это оказалось больно, ведь старые друзья – они как родственники, их не выбирают. А потом он пропал – незадолго до того, как погибли твои родители. Боюсь, что бывший мой друг Коракс умер страшной смертью… Послушай, у меня же есть его фотография! – Филин кинулся к альбому. – Вот!

На старой черно-белой фотографии самозабвенно хохотали трое. Поразительно красивая девушка в белом платье сидела на спинке садовой скамейки, а у ее ног – маленький светловолосый юноша в ковбойке – явно Филин, только без очков и бороды, и рядом с ним – высокий брюнет в вышитой жилетке.

– Узнаешь? – странным голосом спросил Филин. – Это Коракс, это я, а это, между прочим, твоя бабушка. Июнь тысяча девятьсот пятьдесят девятого, – добавил он, – мне здесь девятнадцать, на год больше, чем тебе сейчас. Такие дела.

Инго долго разглядывал фотографию. Филин смотрел в окно. Вдали поблескивало море.

– А мой дедушка?

– А твой дедушка, – волшебник подбросил в воздух звякнувший бубенец, – тогда еще и на горизонте не появился. Таких бубенчика у меня было два, – добавил он. – Второй мне подарила Таль.