– Я не могу взять в толк, почему Лоириг набросилась на тебя, – сказал Джонни.

– Она была в ярости, Джонни. И после того, что ты рассказал мне, понимаю отчего.

– Может, и так.

– Ты бы лучше внимательнее пригляделся к Джеми, – предупредил Хенк. – Она, может быть, и похожа на человека, как многие из них, но все же она не такая, как мы. Они непредсказуемы. Боже, да они же просто опасны.

– Не знаю, – сказал Джонни. – В ней есть нечто особенное, и не потому, что она какое-то сказочное существо. Просто что-то вспыхивает у меня внутри каждый раз, когда мы вместе.

– Ну конечно. Две резные фигурки из волшебного ожерелья. Джонни, здесь что-то не так.

– Ты не понимаешь…

– Тут ты прав. Я действительно не понимаю. Но скажи мне только: во что Джеми превратится завтра? Можешь ты мне это сказать? В лошадь? Или в волчицу? Или в какое-нибудь склизкое существо из фантастического фильма? – Хенк тряхнул головой. – А может, и к лучшему, что мы этого не знаем…

Джонни молча посмотрел на товарища. Ему нечего было ответить. Джонни знал только, что их с Джеми что-то связывает, чары или нет, не важно, и он был этому рад.

– Ты не возражаешь, если я снова здесь останусь? – спросил Хенк. – Честно говоря, мне бы не хотелось сейчас возвращаться домой одному.

– Без проблем, – ответил Джонни. – Ты можешь занять… – Он запнулся. – Ты можешь занять комнату Тома.

Когда Хенк отправился спать, Джонни поднялся и вышел на крыльцо.

Том. Вот где все началось. С резной фигурки, принадлежавшей Тому, и с разговора о «Короле фей». Но круговорот недавних событий вытеснил воспоминания о дедушке, и вот теперь они вернулись вновь в отголоске простой фразы. А с ними вернулась и скорбь.

Джонни сел на ступеньки. Он не плакал, но слезы подступали к его глазам. Грудь сдавило.

– Почему ты оставил меня, Том? – спросил он, обращаясь к ночи.

На улице было тихо. Наверху, сквозь свет уличных фонарей, можно было разглядеть звезды, конечно не такие яркие и близкие, как в Паксилле. Он задумался над тем, где сейчас его дедушка. Если феи существовали на самом деле, то как насчёт Бога, ангелов, ада и рая? А может, из-за своей музыки он попал в загробный мир кельтов и сейчас пьёт эль и играет на скрипке.

Какая роль была отведена во всем этом Тому? Хотела ли Дженна, чтобы он возглавил кавалькаду много лет назад, а он отказал ей? Может, между ними не было той искры или Том не поддался волшебству? Джонни хорошо знал, что, в отличие от Тома, он не в силах противиться чарам.

Ему так хотелось, чтобы Том был рядом, хотелось поговорить с ним. Они всегда решали проблемы вместе, иногда обсуждая их, а иногда понимая друг друга без слов. Почему Том его оставил? Почему ему суждено было умереть?

Джонни взглянул на улицу сквозь сверкающую пелену слез. Он не должен был отпускать Тома в приют для престарелых. Пусть бы он лучше умер у себя дома, к которому привык, а не на руках у чужих людей. А может, если бы Том остался, он бы не умер. Может…

Джонни прижал лицо к коленям, так что слезы намочили ему джинсы. Он не слышал ни звука шагов по тротуару, ни дыхания у себя над ухом. Он очнулся, только когда маленькая рука тронула его за плечо.

– Отчего ты так печален?

Джонни чуть не слетел с крыльца, прежде чем узнал приятеля Джеми. Обнажённое создание карабкалось по ступенькам. Мактри обеспокоенно смотрел на Джонни и одними губами произнёс имя Джеми.

Джонни перевёл дух.

– Нет, – сказал он. – Джеми жива-здорова. По крайней мере, надеюсь. Она отправилась поговорить с обитателями Кинроувана, хотя не знаю, где она собиралась их искать.

Мактри нахмурился:

– Это скверная ночь для волшебных созданий, как благословенных, так и фиана сидх. Мрак сгущается, и это не просто ночная темень.

– Да, – сказал Джонни. – Я чувствую. – Он снова уселся на ступеньку, вытирая глаза рукавом рубашки. – Почему ты пришёл? – спросил он у Мактри.

Оборотень пожал плечами:

– Я ощущаю… вину из-за того, что ушёл с остальными. Мне следовало остаться с тобой и Джеми. Я собирался проведать её в городском доме, но потом вспомнил, что до этого места ближе. Теперь пойду к ней.

– Ты не застанешь её, – сказал Джонни. – Она отправилась выяснять имя убийцы сестры, все же этого требовали.

– Дело не только в её сестре, – объяснил Мактри. – От этого зависит кавалькада. Мы растратили почти всю свою удачу.

– Я знаю, – сказал Джонни, – но Джеми делает это ради сестры. Тяжело терять того, кого любишь.

Мактри кивнул:

– Том был хорошим человеком. Мы все его знали.

– Каким образом он был связан с вашим народом?

– Он играл для нас на скрипке. Правда, не во время кавалькады. Но он был Искусным музыкантом, мы любили танцевать под звуки его инструмента, Джонни Фо.

– А Дженна?

– Когда она смотрела на Тома, в её глазах зажигался огонь, как в глазах Джеми, стоит ей взглянуть на тебя. И однажды, очень давно, Том возглавил кавалькаду, мало кто вёл её так искусно, но это было не для него. Некоторое время он не появлялся, а когда вернулся, играл только для удовольствия, не для удачи.

– Я скучаю по нему, – сказал Джонни со вздохом…

– Он будет жить в твоей музыке, – сказал Мактри. – Пока ты с любовью хранишь память о нем, частичка его будет с тобой.

– Слова, – пробормотал Джонни. – Всего лишь слова, которые говорят в утешение. Но они не заполняют пустоты внутри.

– Может, тебе надо просто больше вспоминать о нем, пока ты не почувствуешь, что пустота заполнилась.

– Наверное. – Джонни взглянул на волчонка-оборотня. – Хочешь чаю или чего-нибудь поесть?

Мактри помотал головой:

– Лучше сыграй мне какую-нибудь мелодию Старого Тома. Ты знаешь песню, которую он называл «Месяц май»?

– Конечно.

Они вошли в дом, и после пары неуверенных попыток Джонни сыграл несколько мелодий для своего волшебного гостя. Но вместо облегчения, которое должна была бы принести музыка, Джонни почувствовал тревогу за Джеми. Было уже поздно. Где она, что с ней, вернётся ли?

«Это никогда не кончится», – подумал он второй раз за вечер. Тома нет, его собственная жизнь перевернулась, и Джеми…

Взглянув на Мактри, он прочёл в его глазах то же беспокойство.

Джеми.

Одна ночью.

Как и её сестра.

Он отложил смычок и скрипку и сел в тревожной тишине, думая о том, где же может быть его подруга.

Глава 14

Джеми Пэк стояла на крыше одного из зданий университетского кампуса, рядом со стеклянным куполом, и наблюдала за подбиравшимся к ней силуэтом чёрной собаки. Вокруг была тишина.

На севере возвышался Академик-холл с тёмными окнами. Сзади стояли кирпичные дома, а за ними Николас-стрит, по которой не проехала ни одна машина. На юге виднелись два серых здания, где размещался факультет лингвистики. На востоке расстилался широкий газон, на котором росли клёны с красными кронами. Гругаш стоял там, спрятавшись за колонной, и наблюдал за ней глазами своей тени.

Взяв её след, собака не торопилась нападать. Может, гругаш проявлял осторожность, думая, что она такая же ловкая, как Дженна. Откуда ему знать, что Джеми полукровка, а значит, и вполовину слабее сестры? Джеми двигалась быстро, но до Дженны ей было далеко. Не могла она сравниться с сестрой и в знании заклинаний. Должно быть, зверь застал Дженну врасплох, иначе она бы сумела спастись.

А может, гругаш хотел знать, откуда Джеми взялась. Он не предполагал, что она существует. Знание – грозное оружие, может, он собирался покопаться в её мозгу, чтобы открыть для себя ещё какие-нибудь тайны.

Ужас, помутивший разум Джеми, начал проходить, но она не могла придумать, что ей делать. При ней не было никаких магических предметов, кроме резной флейты, но в данном случае она не годилась. На плече висела сумка с флейтой, но Джеми не успела бы даже вытащить её, не говоря уж о том, чтобы сыграть хотя бы несколько нот, призвать удачу или собрать сидх. Кроме инструмента в её сумке была только кое-какая косметика, немного денег и компакт-диск…

×