Из груди Лоириг вырвался радостный крик. Тур повесил голову. Но никто из них не ожидал услышать ту мелодию, которую играл Хенк. Эту музыку ему словно напела сама Луна, чтобы излить свою удачу на сидх, так изголодавшихся по ней.

При звуках этой мелодии вражеское войско рассыпалось. Знамя с изображением распятого человека-лебедя валялось в траве. Нечистые создания бросились врассыпную. Под ногами, расходясь от Башни, сверкала паутина лунных дорожек, оплетавших весь Кинроуван и доходивших до приграничных земель.

Один за другим бросали сидх своё оружие на сырую траву. Все взгляды были устремлены на Хенка. А он играл и играл, не сводя глаз с полной Луны, висевшей над Башней Джека, затем посмотрел на лежавшее перед ним поле. Воинство исчезло. Остался лишь их стяг, затоптанный в грязь. Луна говорила с Хенком, открывая ему тайну своей удачи.

Продолжая играть, Хенк тронул пятками бока пони и повёл кавалькаду сидх.

Приграничный народ последовал за ним по лунной дороге, ведшей от Башни к их землям. Хобы и тролли, оборотни, водяные; маленькие, похожие на прутики создания, ходячие ивы отправились за Хенком. У реки остались лишь Тур и Лоириг.

Тур взглянул на Лоириг, но ничего не сказал. Келпи нахмурилась, она пыталась противиться зову музыки, но не могла. Наконец она вздохнула и кивнула Туру.

– Это верный путь, – сказала она. – Мы с Джеми метались то туда, то сюда, выхватывая инициативу друг у друга из рук. А войну остановил какой-то головастик.

Она проводила глазами вереницу своих соплеменников, почти скрывшуюся из виду.

– Я все ещё тоскую по ней, – добавила она грустным голосом.

– Как можно не тосковать по Дженне? – спросил Тур со слезами на глазах.

Он дотронулся до плеча Лоириг, затем повернул своего пони и поехал вслед за кавалькадой. Лоириг помедлила ещё несколько мгновений.

– Прощай, Дженна, – прошептала она, обращаясь к полной Луне.

Затем вновь приняла облик вороной кобылы, и вместе с хобом они нагнали сидх, которых Хенк вёл по лабиринту дорог, показанному ему Луной.

«Ты встретился со своим страхом лицом к лицу, – сказала она Хенку, когда он начал играть. – Пора залечивать шрамы, которые он оставил. Ночь – время сильных. И ты заслуживаешь находить радость в её кружевных тенях».

И теперь, когда Хенк вёл за собой сидх по сложному переплетению лунных дорог, он понял значение слов, внушённых ему Луной. Что бы ещё ни готовила ему эта ночь, отныне он всегда с трепетом будет ждать часов между сумерками и рассветом.

Джеми и Джонни стояли у окна Башни и смотрели на Кинроуван и приграничные земли. Это Финн удержал Пэк от того, чтобы вести сидх против Воинства.

– В этом теперь не будет нужды, – просто сказал он.

И когда она увидела, как рассыпалось вражеское войско, услышав весть о гибели предводителя, увидела Хенка, возглавившего первую за много месяцев кавалькаду удачи, Джеми признала правоту Финна. Поэтому теперь она просто стояла у окна, обнимая за плечи Джонни, и смотрела на простиравшееся внизу королевство.

За их спинами между четырьмя голыми стенами вновь материализовался кабинет Вруика. Дуэргар, которого Гамп запер в спальне, очнулся, но от одного взгляда на валявшуюся на полу одежду повелителя бросился вон из Башни. Гамп с перевязанной шеей прислонился к стене. Финн болтал ногами, сидя на столе. Кейт и Джеки устроились на полу, около кресла. Они обняли друг друга, их дружба помогала им исцелиться от мучительных воспоминаний о бездне и от всего того ужаса, через который им довелось пройти.

Все молчали. Было достаточно одного сознания, что они вместе.

Через какое-то время Джеми вздохнула и отвернулась от окна.

Кейт подняла на неё взгляд.

– Когда я предупредила тебя, – начала она. – Когда я сказала «нет»…

– Я знаю, – ответила Джеми. – Одной картинки было бы недостаточно. Но Луна оказалась на нашей стороне.

Финн кивнул:

– У неё свои счёты с друиханом. Она использовала всех нас, чтобы отомстить.

– У вас есть метла? – спросила Джеми. Кейт кивнула:

– В кухонном шкафу, если, конечно, боганы её не сожрали. А зачем?

– Хочу вымести отсюда эту дрянь, – ответила Джеми, указав на одежду и кучку пыли на полу.

Глава 17

Примерно через месяц АКТ играли прощальный концерт на празднике Хэллоуин в Спортивно-культурном центре в Глиб. Четверо самых молодых членов группы должны были посвятить этот год занятиям в университете, у Грега появился новый проект, а у Джеми Пэк были свои планы. Шли разговоры о воссоединении весной, нечто подобное происходило и прошлой осенью. Музыканты выкладывались на всю катушку, не зная, когда им удастся снова собраться вместе. Один хит следовал за другим, внизу на танцплощадке было не протолкнуться.

Хенк и Джонни тоже были на концерте. Джонни стоял у стенки, а Хенк танцевал с Джеки и Кейт. Джонни просто нравилось наблюдать за танцующими и музыкантами, особенно за саксофонисткой с розовыми волосами, улыбавшейся ему со сцены. Когда концерт кончился, они помогли разобрать оборудование и направились к Башне.

Гви Каулих вернулась через полтора дня, раньше чем обещала, и привела с собой целый отряд лесничих. Она была рада увидеть всех живыми и невредимыми и узнать, что угроза миновала, хотя и сожалела, что пропустила самое интересное. Примерно неделю лесничим пришлось хорошенько поработать, выдворяя из Кинроувана остатки вражеского войска. А после этого жизнь вошла в обычное русло.

Снова можно было ходить по улицам Кинроувана, не опасаясь ни боганов, ни слоа. Неблагословенный двор, разумеется, остался прежним, через какое-то время они найдут нового предводителя и станут угрожать королевству. Но пока повсюду царил мир.

В Башне пришлось сделать ремонт, но прошло ещё несколько недель, прежде чем зловоние выветрилось окончательно. Деревья в саду снова распрямились. А листва побурела от осени, а не от присутствия неблагословенных тварей.

Когда пятеро друзей добрались до Башни, Кейт отправилась в кухню готовить чай, а остальные расположились в гостиной, и Джеки поставила музыку. Только Кейт успела принести всем чай, как явился хоб, и она пошла в кухню за ещё одной чашкой и плюшками для сладкоежки-хоба.

– Так ты и правда решила нас покинуть? – спросила Кейт у Джеми, когда все пили чай.

Джеми Пэк кивнула:

– Кавалькаду сидх теперь может водить Хенк, я же никогда особенно этим не интересовалась. Большую часть жизни я провела вдали от Волшебного мира, и мне это нравилось.

– Но не заведут ли тебя поиски Бакки ещё глубже в страну фей? – спросила Джеки.

– Может быть. Но я должна это сделать. – Она дотронулась до костяной флейты, висевшей у неё на груди. – Хочу расспросить его об этих амулетах. Рассказать о том, что случилось с Дженной. Джонни идёт со мной, что мне ещё нужно?

– Джеми обещала показать мне приграничные земли, да и хотелось бы больше узнать о волшебной музыке.

Джеми улыбнулась:

– Я сделаю из него Искусного музыканта. А если не получится у меня, он сможет упросить Бакку.

– Мне бы тоже хотелось отправиться с вами, – сказала Джеки. – Думаю, это было бы весело. – Она бросила быстрый взгляд на Кейт. – Если вам случится встретить Керевана или Вруика…

– Мы расскажем им все новости, – сказала Джеми. – Сказать им, что ты собираешься стать колдуньей?

Джеки рассмеялась:

– Не совсем. На самом деле я не могу совладать даже с волшебными камешками. После той ночи у меня их осталось только три, и ещё один я потратила на то, чтобы сделать себе такую же книгу, как у Кейт. Но моя книга только болтает всякие глупости. Так что лучше я останусь Джеком. Ведь в каждом дворе должен быть хотя бы один. А вот Кейт точно скоро станет гругашем.

– Эти волшебные камешки совершенно сбивают меня с толку, – сказал Хенк. – Они кажутся… Ну, вначале все в волшебном мире кажется совершенно фантастическим, но потом учишься находить определённую логику. Во всем, кроме этих камешков.

×