Родители настойчиво предлагали Ахиму вернуться в их квартиру: его комната еженедельно убиралась, вещи лежали в шкафах на полках. Беспокойство было понятно, но Ахим никак не мог им втолковать, что отчий дом — не место, где можно выплеснуть кипящую злость. Еще не отпустило, временами хочется орать и что-нибудь швырять. Лучше это делать в одиночестве, подальше от родительских глаз.

Больше всего Ахима взбесило убранство любовного гнездышка. Квартиры, где Витольд наставлял ему рога. Круглая кровать с ярко-розовым покрывалом! Ладно бы круглая, но спальня невыносимо утопала в розовом, шевелилась кисеей, потряхивала кистями балдахина, ворсилась мехом абрикосовых ковров на полу. И это логово волков? Тьфу! Стыд и позор!

Ахим специально пару раз прошел по коврам, оставляя грязные следы ботинок. Немножко полегчало.

Он выбрал себе квартиру с двумя спальнями и огромным угловым балконом, с которого были видны и пожарная часть, и отдел полиции, и — совсем немного — штаб спецназа. Розовое гнездышко решил растерзать, вытаскивая покрывала и ковры в мусорный бак — авось каким-нибудь бродяжкам пригодится. На третью квартиру моментально нашлись съемщики — человеческая пара без детей, с толстым и ленивым котом. С подбором персонала дело продвинулось наполовину. На одну смену Ахим почти сразу принял двух братьев-омег, бурых лис, повара и пекаря. На вторую смену с биржи труда направляли людей и бет, и Ахим язык стер, звоня и напоминая: льготный налоговый статус обязывает его брать на работу только омег — ну и альф, если таковые возжелают устроиться в общепит — без возражений давать им отпуск в недели течки или гона, и щедро оплачивать декрет.

Через неделю напоминания достигли цели. На пороге почти готового к работе кафетерия возникло юное создание. Омега, лис мраморных кровей, альбинос с нежной кожей и мгновенно розовеющими щеками. Голубоглазый, приятно округлый, до неприличия молодой и дико смущающийся. Юнца звали Стжеслав, опыта работы он не имел, только двухнедельную практику после кулинарного училища.

Живое воплощение невинности с именем, напоминающим редкий сорт кактуса, претендовало на место пекаря. Ахим осмотрел его с головы до ног и объяснил, на какой прослойке населения собирается зарабатывать деньги.

— Здесь будут толпиться волки. И лисы, и висы. Альфы. Бесцеремонные, шумные, не питающие почтения к омегам. Мы наслушаемся претензий, что наши пирожки — горькие, что наши булочки и ватрушки застревают в горле, царапаясь корками. Самых наглых клиентов я буду посылать на все четыре стороны, мы имеем право отказать в обслуживании любому человеку или оборотню, не озвучивая причин. Но это тяжелая артиллерия, ее не применишь на каждый чих. Мелкие претензии придется выслушивать тебе и напарнику-повару. Ты уверен, что справишься с этой работой? Я беспокоюсь не о твоем стаже и отсутствии опыта. Мне кажется, что ты не сможешь хладнокровно советовать альфам запить булочку компотом.

— Я смогу, — пламенея щеками, ответил Стжеслав. — Мне очень нужна работа. Надо срочно заплатить за квартиру.

— Испытательный срок? — Ахиму не хотелось обижать парнишку. — Извини, Стже…

— Зовите меня Славеком, — создание зарумянилось еще сильнее. — Буду рад испытательному сроку, господин Ахим. Когда можно приступать?

— Надо найти тебе напарника. Я уже взял на испытательный срок повара и пекаря. Смена выходит на неделю. Надеюсь, за это время появится кто-нибудь подходящий.

Краснощекий Славек погрустнел и вытащил из кармана документы.

— Вы же меня оформите?

Ахим взял удостоверение личности, машинально проверил дату рождения, место регистрации — крохотный хутор в недрах провинции — и зацепился взглядом за отметку «происхождение». Вис.

— Я думал, ты чистокровный лис, — удивленно и немного бесцеремонно заявил он. — Волчья кровь совсем не заметна.

— Отец-альфа — лис из клана Арктического Мрамора, — заученно проговорил Славек. — Отец-омега — полярный волк.

— Я тоже вис.

Признание должно было показать: Ахим не верит в бредни и сплетни, преследовавшие детей смешанной крови. Молва наделяла висов, мягко говоря, повышенной любвеобильностью. Злые языки брали за основу правду — омеге-вису было сложно зачать, и откровенную ложь — якобы, бесплодие подталкивало их к бесконечным случкам с разными партнерами. Ахиму приходилось слышать обидное и хлесткое слово «лолка», которым клеймили висов-омег. Не в свой адрес. Но приходилось.

— Я бы не подумал, — внимательно изучив его лицо, сказал Славек. — Вы даже на кварта не похожи. Выглядите и пахнете, как чистокровный волк.

— Весь в отца, — немного принужденно усмехнулся Ахим.

Они прошли в отгороженный уголок-конторку, подобие офиса. Ахим достал из сейфа типовой бланк договора, отыскал ручку, дождался, пока Славек заполнит строки. Поставил свою подпись. Подумал, предложил:

— Ты можешь подойти на открытие. Присмотришься ко второй смене, оценишь клиентов. Решишь, по силам ли тебе такая работа. Если передумаешь — порвем договор, а я подпишу тебе отказ для биржи, возьму вину на себя, поставлю предлогом отсутствие опыта.

— Заранее спасибо! — расшаркался Славек. — Я обязательно приду.

Открытие намечалось через три дня. Как и положено, вылезла тысяча хвостов, которые нужно было срочно подчищать, Ахим завертелся, закрутился, недобрым словом поминая непрофильное образование. Он специализировался на гостиничном бизнесе, несколько лет проработал управляющим небольшого отеля. Опыт такой, да не такой.

В вечер перед открытием в кафетерий пришел очередной кандидат в повара. Замороченный Ахим оторвался от накладных, смерил взглядом молодого волка-альфу, решил, что перед ним один из полицейских, не умеющий читать, и буркнул:

— Закрыто. Приходите завтра.

— Я по поводу работы, — голос звучал едва ли не угрожающе. — У меня направление с биржи.

Ахим настолько изумился, что отложил накладные.

— Направление, — уточнил он. — На работу. Поваром.

— Поваром, — подтвердил молодой альфа.

Ахим изучил документы под пристальным волчьим взглядом. Диплом кулинарного техникума. Год работы на пищевом комбинате. Год работы в шашлычной. Отличные характеристики. Трудно найти повод для отказа.

«А чем Хлебодарный не шутит? — неожиданно подумал Ахим. — Да, по традициям выпечку должен готовить омега, иначе пирожки и ватрушки пеплом в горле встанут. А на самом-то деле, сколько осталось от этих традиций? Нам привозят замороженные полуфабрикаты, которые мы доводим до готовности в печи. Кто там, на хлебозаводе, надзирает за линиями? Альфы? Омеги? Или беты? Может быть, полицейские охотней потянутся в кафетерий, увидев за стойкой собрата? Тем более что повар займется салатами и грилем. Пирожки и ватрушки в печь будет ставить пекарь-омега».

— Вот что, Ёжи… — перед тем, как произнести имя, Ахим сверился с документами. — Ты меня устраиваешь. Но, прежде чем подписывать контракт, я прошу тебя познакомиться с напарником. Если вы не сможете сработаться, я уволю того, кто будет зачинщиком ссор.

— Он омега? — прищурился тот.

— Омега. Вис.

— Я не буду ссориться с омегой.

Прозвучало это так, как будто Ёжи забыл добавить: «Сразу убью».

— Подходи завтра. Открытие в двенадцать дня. У полицейских и спасателей начнутся перерывы. Хоть кто-то, да зайдет. Из любопытства.

— Вы выбрали хлебное место, — в бурчании прозвучало одобрение.

— Досталось по случайности, — усмехнулся Ахим. — Извини, у меня дела. Жду тебя завтра.

Некоторые сомнения оставались. Волк-альфа в поварском деле — редкость. В сфере обслуживания — втройне. Любят они грызться и меряться гордыней. Потому в основном и служат в армии и полиции — там, где можно тратить злость в рамках закона. А еще по Ёжи не определишь, как он относится к омегам-висам, верит ли в сплетни, маскирует ли пренебрежение напускным равнодушием. Сразу этого не выспросишь и не выяснишь, придется наблюдать. Если начнет хамить — самому Ахиму, когда выплывет правда, или Славеку… вот алтарь Хлебодарного, вот — порог. Прощай, забыли лицо и имя.