У меня оставался единственный выход — задержать зверя, пока Дуари не доберется до безопасного места. Я вспомнил, как Камлот убил одну из этих тварей. Он отвлек его внимание веткой с листьями, которую держал в левой руке, а затем вонзил острый меч в сердце зверя, ударив пониже плеча. Но у меня не было ни меча, ни ветки, а только грубое деревянное копье.

Басто был уже почти рядом со мной, его глаза в красных ободочках век сверкали, белые бивни блестели. Моему возбужденному воображению он представился огромным, как слон. Он наклонил голову, еще один громогласный рев исторгся из скалоподобной грудной клетки.

И он бросился на меня.

Моей единственной мыслью было отвлечь его внимание от Дуари, пока она не окажется в безопасности, вне пределов его досягаемости. Все произошло так быстро, что у меня просто не было времени подумать о том, что я иду на верную гибель.

Зверь был так близко от меня, когда начал бросок, что не успел набрать скорость. Он приближался прямо ко мне с опущенной головой. Он был столь могуч, что внушал благоговейный трепет. Я даже не стал думать о попытке остановить его моим жалким оружием.

Вместо этого все мои мысли сосредоточились на одном — избежать того, чтобы он поднял меня на могучие рога.

Когда басто ударил меня, я схватил его за рога, каждой рукой за один из них. Благодаря моей недюжинной силе я успешно воспротивился нападения и отвел рога от жизненно важных органов — вернее, отвел себя вместе с органами от рогов.

Почувствовав мой вес, зверь рванулся головой вперед, чтобы сбросить меня и разорвать на клочки. В первом он преуспел больше, чем я ожидал, и, я полагаю, даже больше, чем он сам собирался.

Меня бросило вперед и вверх с силой взрыва, и я влетел в ветви дерева надо мной, по пути выронив оружие. К счастью, я не угодил головой ни в одну большую ветку и не потерял сознания. Я также сохранил присутствие духа и, цепляясь изо всех сил, вполне удачно ухватился за ветку, поперек которой упал. С нее я перебрался на более безопасную ветку, повыше и побольше.

Первая моя мысль была о Дуари. В безопасности ли она? Смогла ли она взобраться наверх прежде, чем басто расправился со мной и бросился на нее, или он добрался до нее и растерзал любимое мной нежное тело?

Мои страхи были почти мгновенно рассеяны звуком ее голоса.

— О, Карсон, Карсон! Ты ранен? — вскричала она. Беспокойство в ее голосе было достаточной наградой за любые раны, которые я мог получить.

— Думаю, что нет, — ответил я, — меня всего лишь встряхнуло немного. Ты в порядке? Где ты?

— Здесь, на соседнем дереве. О, я думала, что он убил тебя!

Я проверил свои суставы и свое самочувствие на предмет возможных повреждений, но не обнаружил ничего более серьезного, чем порезы и царапины, которых, впрочем, было превеликое множество.

Пока я осматривал себя, Дуари перебралась по переплетающимся веткам и оказалась рядом со мной.

— Ты в крови! — воскликнула она. — Ты все-таки ранен.

— Это всего лишь царапины, — заверил я ее. — Пострадала лишь моя гордость.

— Тебе нечего стыдиться, ты должен гордиться тем, что сделал. Я видела. Поднимаясь на ноги, я обернулась назад, и видела, как ты стоишь прямо на пути этого ужасного зверя, чтобы он не добрался до меня.

— Это возможно, — согласился я, — я был слишком испуган, чтобы бежать, попросту парализован страхом.

Она улыбнулась и покачала головой.

— Я знаю, что это не так. Я слишком хорошо знаю тебя.

— Стоит идти на любой риск, чтобы заслужить твое одобрение.

Мгновение она молчала, глядя вниз на басто. Зверь рыл землю рогами и недовольно ревел. Время от времени он останавливался, поднимал голову и смотрел на нас.

— Мы можем уйти от него, перебираясь с дерева на дерево, — предложила Дуари. — Они здесь растут очень близко друг от друга.

— И оставить мое новое оружие?

— Может быть, он уйдет через несколько минут, как только поймет, что мы не собираемся спускаться.

Но он не ушел через несколько минут. Он ревел, и рыл землю, топтал и бодал ее полчаса, а потом лег под деревом.

— Этот парень оптимист, — заметил я. — Он считает, что если будет ждать достаточно долго, мы, может быть, сами спустимся вниз.

Дуари рассмеялась.

— Может, он ждет, пока мы умрем от старости и упадем?

— Он не знает, какую шутку над ним сыграли бы — ведь нам была введена сыворотка долгожительства.

— Пока что это шутка над нами. А я уже проголодалась.

— Взгляни, Дуари! — прошептал я, поймав краем глаза что-то очень смутно различимое в переплетениях кустарника позади басто.

— Что это? — спросила она.

— Не знаю, но это что-то большое.

— Оно тихо крадется сквозь кустарник, Карсон. Ты думаешь, оно пришло сюда на наш запах, и это новый хищник в поисках добычи?

— Что ж, мы высоко на дереве, — успокоил я ее.

— Да. А многие из этих зверей лазят по деревьям. Хотела бы я, чтобы у тебя было при себе оружие.

— Если басто на минутку отвернется, я спущусь и заберу его.

— Не, ты не должен этого делать. Этот гигант настигнет тебя.

— Вот идет другой, Дуари! Смотри!

— Это сарбан, — шепнула она.

7. Бык против льва

Злобная морда жестокого хищника появилась из подлеска на некотором расстоянии позади басто. Басто не видел его, и его ноздри не уловили запаха огромной кошкоподобной твари.

— Он не смотрит на нас, — сказал я. — Он наблюдает за басто.

— Ты думаешь… — начала Дуари, и остаток ее фразы потонул в самом сворачивающем кровь вопле, какой я когда-либо слышал.

Вопль был издан луженой глоткой сарбана в тот миг, когда зверь бросился на басто. Этот последний, вставая на ноги, был застигнут в неудобном положении. Сарбан запрыгнул к нему на спину и запустил когти и клыки глубоко в сочную плоть.

Рев басто слился с рычанием и воем сарбана в ужасный, яростный дуэт, от которого, казалось, дрожал лес.

Гигантский бык вертелся в бешенстве от боли и старался подцепить рогами зверя у себя на спине. Сарбан наносил яростные удары по морде басто, загребая вниз от головы к морде, разрывая кожу и плоть до кости. Один огромный коготь вырвал глаз из глазницы.

С головой, превратившейся в кровавую массу изодранной плоти, басто с почти кошачьей ловкостью бросился на спину, желая раздавить насмерть своего мучителя. Но сарбан спрыгнул набок и, как только бык поднялся на ноги, прыгнул снова.

На этот раз басто, развернувшись с опущенной головой невероятно быстро, подхватил сарбана на рога и подбросил его высоко в листву дерева над собой.

Визжащий царапающийся клубок неудержимой примитивной ярости и ненависти пролетел вверх всего в нескольких футах от Дуари и меня. Затем, продолжая визжать и бить лапами воздух, он рухнул обратно.

Как гигантская кошка, которую он больше всего напоминал, он упал на лапы. С рогами наготове басто ждал, чтобы подхватить его и снова подбросить. Сарбан упал прямиком на эти мощные рога. Но когда басто швырнул его вперед всей силой могучих шейных мускулов, сарбан не взлетел снова на дерево. Мощными когтями и могучими челюстями он впился в голову и шею противника. Он изодрал плечи и горло противника, когда басто пытался стряхнуть его. Страшными ударами когтей он полосовал басто и рвал его плоть на куски.

В кровавом сумбуре схватки раненая тварь, теперь уже полностью ослепшая, потеряв оставшийся глаз, развернулась в гротескном и бесполезном пируэте смерти. Но воющая Немезида крепко держалась на ее спине, терзая, разрывая ее на куски в безумной слепой ярости. Ужасное рычание сарбана по-прежнему смешивалось с пронзительным ревом умирающего быка.

Внезапно басто остановился, слабо покачиваясь, его ноги разъезжались от слабости. Кровь била из его шеи таким фонтаном, что я был уверен — разорвана аорта. Я знал, что конец должен наступить скоро и только поражался невероятному упорству, с которым зверь цеплялся за жизнь.

×